Вечерняя Москва А3 () by Svetlana Vasilevich - Issuu

Вот он и растерялся. А он снова появлялся живой. Знамениты были Мур- зук, Англио, Али-Абдала Скорбный высокий звук разнесся над лесом. Его явно тяготил разговор с тупоголовыми казаками. Что думаешь по поводу перформанса? У причалов стояли баржи и пароходы. Окончательный список был длиннен и ужасен, 12 машинок улетучились в неизвестном направлении. Калинины - распространённая фамилия у казаков станиц и хуторов Нижнего Дона. Он с любопытством оглядывался по сторонам. Иван Максимович приехал в Петербург одним из первых. Мало того, он посещал парижские атлетические клубы и учился, учился, учился Он поставил рекорд в поднятии тяжестей.

Участник:V1adis1av/Список слов из МАС

Ждать пришлось долго, но вот наконец от тёмного дна отделился крупный линь. Его тёмный пятнистый рисунок под цвет дна реки не выдавал крупную рыбу на большой глубине до того времени, пока она была неподвижна. Внимательный наблюдатель увидел линя, когда тот зашевелил плавниками и хвостом. Линь был крупным и ничуть не боялся щурёнка, который снова показал из-за стеблей камыша свою хитрую и хищную округлую морду. Щурёнок приоткрыл челюсти, бессильно обнажив ряды острых зубов.

Между тем, линь точно всплыл из-под воды к своему корму, упавшему с неба и, открыв большой рот, втянул вместе с водой насекомых в водоворот, завершавшийся в его брюшке. Егор аж рот раскрыл от удовольствия, наблюдая всё это подводное движение из своего укрытия, и тут же подумал, что следует обязательно выудить этого крупного линя из его логова в самые ближайшие дни. Осторожно оторвав сухую веточку от ствола ивы, Егорка бросил её в воду, стараясь попасть в большую лягушку, плоско, без всякого движения лежавшую почти на поверхности Барсовки, выставившую над водой только немигающие округлые глаза.

Полежав на ветке ещё немного, охотник понаблюдал за мелкими рачатами и большими чёрными жуками-плавунцами, обитавшими на самом дне этого водоёма, потом спрыгнул с ветки на берег и побежал в станицу, чтобы успеть выполнить поручения отца и матери по хозяйству. Однажды, в разгар лета собралась небольшая ватага станичных казачат, чтобы пройти по руслу Барсовки, от её впадения в Дон и до истока. Взяли с собой удочки и другие снасти, старенький, ещё дедов казачий походный котелок, немного соли, кусочек прошлогоднего пожелтевшего сала и серого хлеба, ещё какие-то специи.

Поход начинался от Кочетовского Успенского храма. Здесь именно и собралась вся мальчишеская ватага. Посидев немного в тени высокой церкви и обсудив предстоящий поход, мальчишки встали и цепочкой двинулись вслед за Егором. Неширокое русло реки-протоки Барсовки с востока огибало майдан. Вереница ребятишек переправилась на противоположный берег вброд. Выйдя на открытое место Барсовка, тотчас же ныряла в густой пойменный лес, поэтому идти в тени развесистых крон было легко.

Когда тропинка уводила в густой ивняк, то оголённые по пояс мальчики чувствовали, как на их голые и загорелые тела осыпались сверху мельчайшие капельки влаги, которые собирались на внутренней стороне узеньких ивовых листьев, и переполнившись, срывались вниз. Шли через густые заросли довольно долго, и когда вышли на небольшую поляну, то увидели старую шелковицу, ветви которой были усыпаны крупными, лоснящимися от сахара, черного цвета плодами. Все в один момент набросились на дерево, жадно собирая крупные ароматные и сладкие, почти медового вкуса, плоды, тут же набивая ими жадные рты.

Иногда вместе с плодами в рот кому-нибудь из ватаги попадали лесные клопы, отчего неудачник долго отплёвывался, промывал рот водой, пытаясь избавиться от неприятного запаха и вкуса. Уже через несколько минут губы и языки у малолетних охотников стали тёмно-синего цвета. Особенно досталось пальцам и рукам, которыми собирали эти сладости. Они стали синими чуть ли не до локтей. После насыщения оголодавших желудков сладкой как мёд тютиной ребятишкам необходим был основательный отдых.

Место для этого выбирать не приходилось — легли прямо в траву под рослой шелковицей, которая щедро накормила их своими плодами, а теперь прикрыла от солнца тенью. Но долго они не залежались в мягкой ароматной траве и, отдохнув, продолжили свой поход. К полудню вышли к истокам речки. Она брала своё начало из Дона, напротив Чебачьего острова, при этом по ходу русла многочисленно делилась на более тонкие рукава, переходящие в небольшие озерца - бокалды.

Чебачий остров манил к себе, через донскую стремнину с бурными перекатами, широкими пляжами из почти белого на ярком солнце песка. Но на ту сторону решили не переплывать, а продолжили своё путешествие по правому берегу. Некоторое время протока Барсовка и её продолжение — узенькая Замануха, совсем неширокий ерик - протекала параллельно Дону, по направлению к высоким буграм, туда, где Северский Донец впадает в Дон. В прогалины леса уже можно было хорошо рассмотреть высокий холм, на котором разместился старинный казачий хутор Кресты.

Через широкий затон можно было хорошо рассмотреть хутор и высокие белоствольные тополя на самой вершине холма. Домов в хуторе было не так много, но Егору хорошо запомнился один из куреней, стоявший почти на краю крутого склона, обращённого к Северскому Донцу, чьё русло здесь круто изгибалось к югу, навстречу к Дону. Курень, видимо недавно выкрашенный звенящей синей краской, как бы нависал над широкой поймой, символично выступая казачьим наблюдательным пунктом… Со стороны этот старинный казачий курень был похож на большую синюю птицу, готовую воспарить над поймой двух сливающихся в одну рек, сделать несколько кругов и снова присесть на своё исконное место.

Действительно, и не придумать было для него более удобного места! Ребячья ватага продолжала свой весёлый поход. Наконец озорная мальчишечья вольница подошла к большому округлому озеру, лежавшему у самого подножья большого холма. Такие озёра казаки называли бокалдами. Эта бокалда соединялась широкой протокой с руслом Северского Донца, а значит, определил тотчас же Егор, рыбы в нём — огромное количество.

Из-под обрыва противоположного крутого берега с писком и свистом вылетали в вечернее небо маленькие ласточки-береговушки и чёрные длиннокрылые стрижи, которые иногда чиркали своими чёрными крыльями по воде. Пока ребячья ватага шла к этому заветному месту, солнце уже склонилось к закату. Следовало подумать и о ночлеге. Группа ребят разделилась натрое.

Одни стали искать длинные жерди и сухую траву для шалаша, другие проворно собирали хворост для костра на всю ночь, а третьим выпала задача ловить рыбу для ухи. Егор, как самый опытный в житейских делах, успевал руководить всеми, отдавая дельные распоряжения. Не прошло и часа, как уже был установлен каркас из найденных в лесу сухих жердей для шалаша.

Для прочности верхушки установленного каркаса связывались ивовой лозой. Оставалось только накрыть прочный скелет сухой травой и переплести тростником для прочности и надежности, на случай дождя или ветра. В небе медленно и торжественно разыгрывалась вечерняя заря. Яркие краски переливались и перетекали одна в другую, то возгораясь, то притухая на время.

Главную роль в этом представлении играл оранжево-красный диск вечернего солнца, разрезанный на несколько частей синеватыми полосками дальних облаков. Один Егор внимательно наблюдал за тем, что происходит в небе. Его друзьяки - так называли друг друга старшие казаки, а малышня им старательно подражала даже в этом - занимались кто чем. Рыбы наловили много — сказывался опыт Егора.

В котле под слоем белой пенки кипели куски двух огромных чебаков, янтарные кусочки чебачьей икры, крупный линь, средней величины чехонька и несколько окуньков и серебристых тараночек размером, с ладонь. Этой рыбы должно было хватить всем с лихвой! От кипящего котелка шел приятный и сытный запах, который улавливали чуткие носы малолетних путешественников. За увлекательную прогулку, за этот улов и за будущую вкусную уху вся ребятня была безмерно благодарна Егору!

Некоторые мальчишки уже возились в шалаше, борясь за лучшее место, подавая оттуда свои шаловливые голоса. Остальные расселись вокруг костра и наблюдали за завораживающей игрой языков пламени и снопами искр, поднимающихся в медленно темнеющее небо. Наконец мясо рыбы в котле побелело и стало отделяться от костей, что означало готовность для детворы долгожданного блюда.

Перед тем как снять котёл с огня, Егор, и здесь руководивший процессом, достал из глубины своего походного холщёвого мешочка уже очищенную небольшую луковицу, несколько зубков чеснока, горсть жёлтенького пшенца, горсточку сушёных травинок и чего-то ещё, что знал только он сам. Сохраняя таинственно строгое выражение лица, он бросил всю эту смесь в котелок и тщательно перемешал деревянной ложкой. Оттуда, из котелка, пошёл ещё более соблазнительный запах, щекотавший протянутые к нему ребячьи носы и голодные рты, вожделевшие вкусить ушицы — самого заветного ребячьего кушанья на природе… Котелок с большими предосторожностями, в три или четыре руки сняли с огня и поставили в высокую траву.

Уха должна была некоторое время настояться, вобрать в себя ароматы приправ и запахи донского леса и степи, смешанные лёгким ветром в ароматный воздух над прибрежным песком. После долгого дня и горячего солнца усталые мальчишечьи тела требовали горячей еды, которая стояла у них под носами, призывно и аппетитно исходила соблазнительными запахами! Наконец все вооружились деревянными ложками и стали осторожно погружать их в котелок, вылавливая янтарные кружочки вкусного рыбьего жира и кусочки разварившегося белого мяса разнообразной рыбы.

Кому-то попадался бок чебака, кто-то вылавливал в котелке крупный кусочек печени линя, кому-то достался костлявый, но сладкий на вкус окунёк. Мальчишки старательно обсасывали рыбьи позвонки, рёбра. Сам Егор сосредоточено разбирал рыбьи головы, с видимым удовольствием высасывая мозг из них. Некоторое время все молча уплетали навар и рыбье мясо, и скоро котелок показал своё донышко. От костра остались только тлеющие уголья, подернутые серым мерцающим налётом.

Языков пламени уже не было, но от угольев шёл тёплый поток воздуха, разбавленного дымком, и приятно ласкал мальчишечьи лица. На глазах появилось выражение сонливости. Тут предводитель ребячьей команды по-взрослому сурово скомандовал всем ложиться спать и казачата поползли один за другим в узкий лаз шалаша и стали устраиваться ко сну на заготовленной травяной подстилке. Сам Егор остался ещё на некоторое время возле костра и перед тем, как тоже отправиться спать, тщательно загасил костёр, припомнив, как взрослые это делают, чтобы ночью не разгорелась от ветра сухая трава.

Постояв ещё немного перед костром и не увидев больше тлеющих углей, он для верности помочился на чёрные головёшки, которые зашипели, испуская пар с соответствующим запахом. Для Егора это было твёрдое правило: Между тем небо над головой стало непрозрачно чёрным и густо усыпанным мерцающими звёздами. Егор знал, что полная луна выйдет на небо ближе к утру, поэтому не торопился ложиться спать.

Он стоял и прислушивался к разным звукам, доносившимся из ночи. Совсем рядом тихо, как огромный ковш, плескалась водой бокалда. Несмотря на абсолютную темень, опытный рыбак почувствовал, что в тёплой воде начинает играть рыба. Но вот послышался громкий всплеск воды — видно, крупная хищница, щука или сула, вышла на ночную охоту,— по звуку определил Егор.

Потом послышались где-то близко размеренные глуховатые звуки: Он насторожил свой слух, чтобы узнать обладателя этого ночного голоса, но тот так и не повторился… Когда стихло совсем, в лесу разразился настоящий концерт сверчков и прочих ночных насекомых, игравших каждый свою музыкальную партию на собственный лад. Казалось, сотни маленьких музыкантов поселились в ушах и стараются переиграть друг друга. Наконец Егор сам заполз в шалаш и лёг в серединке, оставленной специально для него. Сон очень быстро пришёл к нему и увлёк в свои приятные ночные сновидения Пробуждение пришло к нему внезапно!

В ночной тишине ему явственно послышались непонятно чьи, но очень громкие шаги, озвученные ломающимися с гулким треском под неопознанными ногами или лапами, сухими ветвями, занесёнными сюда весенним половодьем. Егор сел в шалаше и стал прислушиваться к тревожным звукам, доносившимся снаружи. Шаги раздавались сначала с одной стороны шалаша, потом с другой. Возникало впечатление, что кто-то большой и тяжёлый ходит вокруг — уж очень сильным и громким был треск раздавленного плавняка — плотного покрова из ветвей и камыша, нанесённого водой толстым слоем на поверхность берега.

Егор почувствовал, что в шалаше уже никто не спит, но никто и не шевелится от страха, и не подаёт голоса… Но вот, так напугавшие всех шаги, постепенно стали затихать в ночи и мальчишечьи души, взбудораженные пугающими в ночи звуками, стали успокаиваться. Через некоторое время все вновь крепко заснули. Утром никто из них не мог достоверно вспомнить, были ли эти шаги наяву, или что-то почудились в ночной тиши, или просто всё это им приснилось… Рано утром, когда солнечные лучи восходящего солнца попали на шалаш и сквозь щели внутрь, они стали будить мальчиков, ничто уже на их лицах не напоминало об их ночных страхах.

В ветвях весело щебетали птицы, натружено зудели своими крылышками в воздухе насекомые: Мальчишечьи тела этим ранним утром требовали немедленного общения с донской водой, и ребята гурьбой ринулись в прозрачную воду затона, находившегося в двух шагах от шалаша. Одна за одной детские пятки мелькнули в воздухе и скрылись в воде. Головы вынырнули — где чья! Казачата весело гонялись друг за другом, подныривали один под другого, галдели, распугивая птиц над водой и рыбу под водой.

Вдоволь накупавшись в прохладной утренней воде, мальчики отдыхали лёжа на золотистом, нагретом солнцем песке, обессилев от долгого плавания и непрерывного ныряния. Их уставшие и слегка посиневшие от холодной на глубине воды тела лежали на золотистом песке пляжа, а ласковое утреннее солнышко гладило своими мягкими лучами им спины, выпирающие лопатки, и тощие животики, и голенастые ножки с торчащими в разные стороны пятками.

Солнце стояло уже достаточно высоко, и, подогревшись в лучах солнца, все удалились в шелковичную рощу, найденную тут же, рядом с шалашом. Здесь можно было выбирать чёрные, красные, розовые и белые плоды. Самой вкусной была, без сомнения, белая шелковица, самой ароматной — тоже белая шелковица, и самой сладкой — опять же белая шелковица!

Мальчишки съели так много этих плодов, что их детские животики приняли шарообразную форму и они теперь отлёживались в тени, ожидая, пока эта сладкая пища переварится. Егор, внимательно поглядывая на солнце, сказал своим товарищам, что пора собираться в обратную дорогу, чтобы засветло вернуться в станицу. Небо к полудню затягивалось красивыми белыми кучевыми облаками, нижняя часть которых приобретала серый, дождевой оттенок, и он решил, что возвращаться надо не берегом реки, а напрямик, полями, по хорошо проторённой в высокой траве телегами и бричками дороге, чтобы не угодить под возможную грозу.

По этой дороге в станицу возили сено с дальних заливных лугов. Солнце к полудню совсем скрылось за облаками, и ватага быстро преодолела обратную дорогу. Войдя в станицу, вся ребячья компания в момент рассыпалась по своим куреням, и мальчишки с усталости улеглись спать, несмотря на то, что солнце ещё высоко стояло над Доном. Ему надолго запомнилась двухдневная прогулка к Северскому Донцу.

Чистая, почти прозрачная вода в бокалде, золотой крупный песок, обилие птиц и рыбы и отдалённость от дома - первый самостоятельный дальний поход - пришелся всем по душе. Он подумал, что эту прогулку с друзьями следует повторить как-нибудь ещё раз. Быстро мелькали дни, недели, месяцы и годы. Лето неизбежно сменялось золотой осенью, потом наступали холодные дни, и нередки были очень снежные и холодные зимы, которые, в свою очередь, также неизменно сменялись весной, когда всё после зимних холодов оживало и зацветали травы, деревья, кустарники.

Зиму мальчик не любил и эти дни тянулись для Егора всегда нудно и долго. Весна же всегда была для него долгожданна и желанна. Станица Егору всегда казалась одним большим домом. Его любили во всех куренях за далеко не детскую рассудительность и умение делать многие вещи, которые относились к взрослым заботам. И Егорка готов был помогать всем станичникам. Среди своих однолеток Егор верховодил и слыл их хорошим наставником. С ним всегда безбоязненно отпускали детей в дальние и ближние прогулки.

Станичная малышня многому училась у него. Сам Егор к двенадцати годам уже мог прокормить семью, позаботиться о домашнем скоте, справиться с заботами по огороду, добыть к столу дичь и рыбу. Взрослые доверяли ему во многом, с двенадцати лет отец разрешил ему пользоваться своим охотничьим оружием. Тем не менее, и детские шалости были ему не чужды. Он хорошо помнил до своих пожилых лет, как однажды стал инициатором опасной шутки над старым дедом Ерохой, который каждый год следил за станичной бахчой, расположенной в отдалении от станицы.

Дед обычно устраивал свой жулюн на опушке леса, на не высоком курганчике, возвышавшимся над заливным лугом, чтобы далеко можно было обозревать окрестности. Егор со своим младшим братом Николаем и соседом Петькой, который тоже был моложе него, часто наведывались к шалашу Ерохи, чтобы послушать его интересные истории о крымской военной кампании, в которой тот принимал непосредственное участие. Все молодые казачата очень любили слушать рассказы стариков об их участии в военных походах.

Подойдя к соломенному шалашу сторожа, мальчики увидели, что старый дед преспокойно спит в тени, разморившись от долгого пребывания на солнце. Они увидели, что его старинное турецкое ружьё, штуцер, заряжающееся через ствол, было установлено на рогатину и изготовлено для стрельбы. Проделав всё это, он аккуратно положил ствол ружья снова на рогатину и, как ни в чём не бывало, разбудил деда. Тот, быстро придя в себя после неглубокого сна, увидел Егорку, сидевшего перед ним с самым невинным видом.

На слегка плутоватом мальчишечьем личике блуждала озорная улыбка. Но подслеповатый дед этих тонкостей не разглядел. Ребятня немного поговорила с проснувшимся сторожем о самом разном, рассказала ему о последних станичных новостях. Дед Ероха был очень обрадован неожиданно объявившимся собеседникам. Ему тягостно было быть долго одному, без слушателей. Егорово сопровождение молчало и с нетерпением ожидало развязки шутки, задуманной их предводителем.

Прямо перед ними по дорожке туда и сюда сновали на своих тоненьких ножках расторопные жаворонки, поводя своими смешными хохолками на головках, изредка склёвывая червячков с травинок. Эта шумная птичья суматоха происходила в трёх саженях от шалаша и Егор, посмотрев на трясущиеся от старости руки деда, как бы невзначай спросил у него: Послушай, а не мог бы ты попасть отсюда в жаворонка? Конешно-ж, в аккурат дробину положу! Егорка, подай-ка сюда мой штюцер!

Уверенно и привычно взяв в руки поданное ему Егором увесистое ружьё, дед Ероха подслеповатыми глазами ещё раз посмотрел на жаворонков, беззаботно сновавших по тропинке, и стал прицеливаться, долго и основательно выбирая себе жертву. Мальчики с удивлением увидели, что пальцы деда перестали дрожать, лишь только они сжали приклад и цевьё древнего оружия. Наконец он жёлтым корявым пальцем, почти лишённым ногтя, аккуратно нажал на старинный, витиеватый спусковой крючок, тугая пружина которого тут же привела в движение собачку с кремнем, и тот одномоментно высек искру, упавшую на полочку.

Птицы, до того беспечно бегавшие по дорожке, к счастью и всеобщей радости ребят не пострадали. Жаворонков, овсянок, щеглов, ворон, кукушек, соек и сорок во всей округе как ветром сдуло с тропинок, из кустов и с крон деревьев, а звук взрыва многократным эхом отозвался в окрестном лесу и наверняка долетел до станицы, а потом вернулся к месту происшествия. Переполошенные птицы стали вновь рассаживаться по покинутым деревьям и кустам.

Ошалелый от произошедшего, старый Ероха сидел опершись спиной о стену шалаша, и хлопал веками глаз, вертел головой, стараясь придти в себя и понять, что с ним произошло… Наконец рассеялись серо-синие клубы дыма от сгоревшего пороха. Егорка и сопровождавший его молодняк, тоже оглушённые и растерянные от своей громовой шутки, наконец, увидели результат: Он никак ещё не мог придти в себя, не понимая, что же с ним случилось.

На лице Ерохи осталась только половина его знаменитой пышной бороды. Сам Егор не мог сдержать смеха оттого, что он увидел перед собой, а дед никак не мог взять в толк, что же с ним стряслось и отчего мальчишки катаются в траве, держась от неистового хохота за свои животики. Об этой ребячьей выходке долго говорили в станице и смеялись над Ерохой с его половиной бороды, пока она не отросла.

Но отец Егорки не смеялся, а просто несколько раз вытянул своего любимого старшего сына вдоль спины старой казачьей нагайкой, не сильно, слегка, но чтоб тот хорошо запомнил этот урок и никогда больше не шутил с оружием. Иван тогда сурово сказал сыну: Оружие должно стрелять только на охоте - в дичь и на войне - во врага! С огнестрельным оружием, сынок, шутки плохи! Два года Егор отучился в станичной церковноприходской школе и считался самым способным учеником.

Он очень быстро научился читать и писать - сначала карандашом, потом металлическим пером и фиолетовыми чернилами, причём его письмо было ровным и красивым, отчего его часто приглашали в станичную избу для написания нужных станичникам документов. Подросток старательно и красиво выводил на бумаге буквы, а старые станичники дивились его способностям к грамоте. Всё было хорошо, и в своей жизни Егор не видел теней. Летом года был богатый урожай на жито.

Зерна собрали много и его не жалели для откорма птицы и скотины. Да ещё Дон изрядно баловал своей рыбкой! Однако летом следующего года он приметил, что взрослые стали сосредоточенны и неулыбчивы, уединившись, вели между собой негромкие разговоры. Из окружной станицы Константиновской частенько наезжали воинские начальники, сверяли списки казаков первой очереди призыва, собирали всех на майдане, устраивали строевые смотры. Проверяли готовность конского поголовья, амуницию, оружие.

Женщины прикрывали лица платками. Теперь уже и дети, и подростки чувствовали надвигающуюся беду. Летом года случилось то, что ожидали и чего опасались. Началась война с Германией и Австро-Венгрией. Об этом событии всех оповестил большой колокол на высокой звоннице Успенской церкви. Его тревожный звук протяжно поплыл над станицей, достигая куреней в окрестных хуторах и проникая в людские души. В усадьбах заволновались и запричитали женщины. Егор хорошо помнил тот день, когда на станичном майдане перед Успенским храмом в шеренгу выстроилась казачья сотня.

Казаки стояли с серьёзными лицами, держа в поводу своих строевых кобыл и жеребцов, с притороченными к седлам сумами с амуницией и провизией, саквами полными овсом для коней. У казаков из оружия при себе были только шашки и длинные пики с металлическими наконечниками, у отделённых начальников на конце копья развивался бунчук из корсачьего хвоста. Перед строем казаков на статном жеребце гарцевал бравый есаул в парадной форме, раздавая, словно рассыпая кругом себя горох, строевые команды.

На правом фланге станичной сотни стоял его отец, сотник, единственный офицерский чин в станице, если не считать его деда, тоже отставного сотника. Их ровный строй кругом обступили жители станицы Кочетовской. На лицах собравшихся было суровое спокойное выражение, некоторые женщины прятали глаза в платки - слёзы в этом случае не приветствовались. Казаков в войска по традиции провожали без лишних слёз. На колокольне Успенской церкви протяжно и печально зазвонили колокола.

Из притвора храма вышел батюшка, отец Антоний с кадилом и крестом в руках, а за ним служка с серебряной чашей полной святой воды и кропилом. Есаул стал в строй рядом с сотником. Все сняли форменные фуражки. Батюшка пошёл вдоль казачьего строя, густым басом читая молитву и освящая каждого большим серебряным крестом, идущий следом служка кропил всех святой водой.

Ритуал завершился, весь строй казаков надел головные уборы и все ещё раз перекрестились, глядя на станичный храм и на лица своих близких. Кажется, теперь сотня была готова выступить в поход. Есаул зычным голосом отдал приказ: Даже норовистые жеребцы и шаловливые молодые кобылы в строю вели себя чинно и сдержанно, словно понимая суровость момента. Выйдя за станицу, конный отряд перестроился и пошел размеренной рысью — волчьим намётом, попарно, поднимая копытами коней небольшую дорожную пыль.

Егор долго смотрел вслед казачьей сотне сосредоточенно и серьёзно, поддаваясь общему невесёлому настроению, но втайне гордясь и радуясь за своего отца, который был во главе казаков. У отца в запасе лежало много пороха, дроби разного калибра, пыжей, медных гильз и другого охотничьего снаряжения. Раньше отец часто брал с собой на охоту сына. Учил его разгадывать следы животных, определять место нахождения их ночных и дневных лёжек.

К 16 годам он очень хорошо изучил повадки и характер зверей, водившихся в пойменном лесу, за станицей, и стал опытным охотником. Вокруг станицы проживали и размножались косули, волки, лисы, зайцы. Им нравиться наш отель. На кухне снова загремело. Нет нам отсюда дороги. Мальчишка на велосипеде, выскочив из-за угла, несся на светлый джип, как японский камикадзе, идущий на таран.

Петр едва успел вывернуть руль и съехал в кювет. Машина противно заскрежетала брюхом по гравийке. Ремень безопасности врезался в плечо, спасая голову от удара о лобовое стекло. Он вышел из машины, чтобы оценить ущерб. Валите туда, откуда приехали! Подросток обернулся, растерянно глядя на приближающихся взрослых. У нас в поселке движения нулевое. Вот он и растерялся. В выбеленной хате атамана было непривычно тихо.

Четыре казака молча смотрели на столичного гостя, ожидая объяснений. Полковник провел ладонью по высокому лбу, собираясь с мыслями. Со мной был послан отряд в двадцать человек. Выполнив определенное поручение, я должен был открыть следующий пакет. И вот спустя четыре недели я остался один. Еле до вас добрался. Но чтобы в центре России на русских солдат нападали абреки? На щеках его горел лихорадочный румянец. Последнее ранение в ногу не прошло даром, опаляя русоволосого жаром.

А он снова появлялся живой. У меня его лицо перед глазами стоит. А глаза голубые и волосы как у бабы до плеч, кудрявые. На нем жирным росчерком чернил красовалась цифра пять. Требует оказывать ему всяческую помощь и содействие. А что наговорил лишнего, так ведь человек в жару. Жинка говорит, рана у него открылась. Она ему щас перевязку сделает, глядишь и полегчает. Токмо роспись поставить могу. Он и прочтет, когда срок подойдет. Антип поперхнулся, ища слова возражения. Но, встретившись взглядом с атаманом, опустил глаза.

Пора парню к службе привыкать. Жинка-то моя наполовину черкешенка. Скажем всем, что к кунакам в гости едете. Их аул аккурат недалеко от нужного вам ущелья. Евдокия, жена атамана, поменяла повязку на ноге у полковника и приложила влажную тряпку к пылающему лбу мужчины. Полковник бредил, вспоминая какого-то врага, то и дело, порываясь встать с постели. У порога скрипнула половица. Незнакомец в форме драгуна, дружелюбно улыбаясь, стоял у занавески, отделявшей гостевую спаленку от коридорчика, ведущего в зал.

Оттуда доносились приглушенные голоса атамана и казаков, обсуждавших предстоящий поход. Я не враг, от братьев привет передать пришел. Это не раз помогло атаману в переговорах с горцами, воюющими не только с казаками, но и друг с другом. Не могли братья тебя с таким поручением послать. Они с мужем кунаки. Он, усмехнувшись, повернулся вокруг собственной оси. Евдокия вздрогнула и от испуга прикрыла рот рукой. Перед ней стоял тот же мужчина, только теперь на плечах его была бурка, а на смуглый лоб наехала черкесская шапка.

Я вещицу возьму и с полковником разговорчик-то завершу. А то недоговорили мы в прошлый раз. Вот только в глазах его теперь плескалась темная болотная муть. Не помня себя от страха, жена атамана попятилась к стене противоположной от выхода и уперлась в кровать, на которой лежал полковник. От толчка военный застонал в бреду, поминая врага. Красный и потный от жара он сжимал в руках английский пистолет, по давней привычке положенный им в изголовье. Издевательски усмехаясь, он двинулся к вешалке рядом с женой атамана и протянул руку, собираясь снять полковничью шинель.

Лже-драгун изменился в лице и бросился в коридорчик. Полковник нажал на курок, но холеный английский замок по неведомой причине дал осечку. Жена атамана зажмурилась и закричала от страха. Он посмотрел на дрожащую от страха жену, на полковника с пляшущим в руке пистолетом и покачал головой. Перевязку сделала и ладно. Я к гостю денщика приставлю.

Как бы не натворил чего в беспамятстве. Евдокия послушно вышла из комнатки. Казаки свое дело знают. Атаман отодвнул занавеску и почти сразу наткнулся на жену, затаившуюся в коридорчике. От судьбы не убережешь, а жизнь поломаешь своей заботой. Казаки задумчиво закурили, стоя на крыльце атаманской хаты. А только попова дочка такая справная и пироги хорошо печет.

Собраться надо и выспаться. Антип зашел в дом и отмахнулся от жены. Распахнул сундук, посмотрел на нажитое добро и тяжело вздохнул. Не дал бог ему наследников. Писарь прогнал грустные мысли, откинул вещи и с самого низу достал обмотанный небеленым холстом сверток. В руках оказалась почти новая книжица в кожаном переплете. Перед глазами встал конвой на Дону. Атака на турецкий отряд везущий дары султану от крымского хана.

Казаки тогда честно поделили добычу. А книгу дали Антипу в довесок. За прошедшие годы золотая арабская вязь на корешке почти вытерлась. Но самое ценное было внутри. Писарь открыл кожаный переплет книжки и пролистнул белые тонкие листы, не замаранные буквами. Сел за стол и, обмакнув перо в чернила, вывел: Нет, не права жинка Николы. Мол, в баньку перед походом идти, как перед смертью парится. Он вернулся в хату и, игнорируя сердитые взгляды Галины, подмигнул другу. Он набрал полную грудь воздуха и запел.

Ночь была теплой и звездой. Ты прямо как бабка, ворчишь и ворчишь. Кто-то из детей забормотал во сне на печи. Вечно то на рыбалке, то в степи. Лишь бы не дома. В протопленной бане было жарко. Грицко поддал пару и лег на верхнюю полку. Он закрыл глаза и тут кто-то брызнул в лицо ледяной водой. В ответ вода с шипеньем полилась на раскаленные камни. Его было много, слишком много для тесного помещения.

Грицко растянулся на досках. Хлесткий удар заставил его вздрогнуть. Дубовые листья, сорванные с веника, полетели казаку в лицо. Голые прутья врезались в плоть со всей дури. Но странный посетитель бани не собирался прекращать порку. Ободранный веник хлестнул по голым ляжкам. Прошелся по спине, по груди. Тот, судя по всему, обладал медвежьей силой. Несколько минут схватки не принесли никому выигрыша. Разве что пар стал рассеиваться, и казак смог увидеть своего обидчика. От растерянности Андрюха ослабил хватку, и ободранный веник очутился в руках низкорослого мужика, поросшего шерстью.

Пошто ночью у меня поганство устроил? Там за каменным очагом стояла старушка в цветастом передничке. Платок съехал с ее головы, обнажая редкие седые и мокрые уже от пара волосы. Мне в моем доме врала? Рыча, он бросился к старухе. Грицко выскочил на улицу. Ночь уже не казалась теплой и безмятежной. Ветерок холодом прошелся по голому телу. Из бани неслось рычанье и чьи-то вопли.

Оделся на улице и поспешил в хату. Хозяева, не дождавшись его, спали. Накинул на дверь запорный крючок и скользнул под одеяло положенное на лавку. Наше время Туристы стояли на утоптанном пятачке перед фанерным домиком с давно облупившейся краской. Девушка в униформе с трудом открыла заржавевший замок, распахивая скрипучую дверь. Рядом с широкой двуспальной постелью стояла железная двухъярусная кровать. В углу небелеными кирпичами ощерилась старая печка с металлической заслонкой.

Но вы можете приехать к нам через неделю, когда номера освободятся. В это захолустье с убогим сервисом? Я ни минуты здесь больше не останусь. Плюс два часа в городе, пока мы ждали тебя с совещания, дорогая. Надеюсь, в ресторан у вас продукты завезли? Зато из домика открывается восхитительный вид на ущелье. Огороженная каменой стеной с бойницами церковь всегда была последним оплотом обороны в крепости. Ведя за узду гнедого скакуна, подошел заспанный Максим.

В ухе у него блеснула серьга младшего в семье. Казачий разъезд вернулся с полей, сообщая о том, что черкесов не видно. Никола поправил кубанку, собираясь отдать приказ. И тут на краю станичной площади показалась казачка. Юбка сочного зеленого цвета колыхалась в такт торопливым шагам. Оранжевая кофта подчеркивала роскошные формы женщины. Темные волосы были заботливо прикрыты на затылке шлычкой маленькая шапочка на затылке, куда замужние женщины убирали косы.

Никола услышал смешок у себя за спиной. Он нахмурился и тронул поводья, надеясь перехватить жену у середины майдана. А ты чего удумал? Никола молча сунул его за пазуху: Они уже выезжали из крепости. На них виднелись казаки, выходящие на работу в широких соломенных шляпах. Рядом несли дозор старики и дети. Не способные к сельской работе они в любой момент готовы были поднять тревогу, чтобы поставить в ружье станицу.

До границ бея черкесского пять дней пути. На постах нам по цидуле записке атамановой лошадей менять будут. Царский гонец сказал, в неделю уложиться надобно. Наше время На открытой веранде ресторана летний ветерок беззаботно развевал цветастые скатерти. Река, вытекающая из ущелья, шелестела водой по красным камням. Да и место здесь открытое. Тем более не долго уж осталось. Петр молча достал из кармана ручку и стал подписывать шуршащие листы бумаги.

Тебе остается квартира в городе. Но голова его была занята совсем другим - предстоящими состязаниями, будущими противниками. Вот об этих своих впечатлениях он не забывал никогда - имена, достоинства и недостатки каждого, манера бороться врезывались в его память очень прочно. Эрудиция односторонняя, но она говорит о целеустремленности, без которой Поддубный не был бы Поддубным На чемпионат прибыли и записались борцов. Эжен, раскланивавшийся направо и налево, объяснял - тут борцы, спортсмены, любители борьбы, репортеры, художники, скульпторы Иван Поддубный одержал подряд одиннадцать побед.

Он был любимцем Парижа. Начав заниматься с 13 лет в спортивном зале у Поля Понса, он потом оставил работу в мясной лавке и одерживал победу за победой. В году Раулю исполнилось двадцать лет. По мнению парижан, он был красив и хорошо сложен, при росте сантиметров он весил килограмм. О невероятной силе Рауля можно было судить по его поединку с Александром Абергом, чемпионом Эстонии, учеником Георга Луриха.

С ним Рауль ле Буше боролся до встречи с Поддубным. Рауль зажимал и ломал Аберга так сильно, что на теле эстонца всякий раз оставались багрово-синие полосы. Аберг чувствовал себя неважно и до схватки. У него был фурункулез, этот бич всех борцов Во время схватки от страшных зажимов Рауля ле Буше нарыв на пояснице у Аберга лопнул. И все же Аберг сопротивлялся Раулю целых сорок пять минут. Борьба результата не дала и была перенесена на другой день. Аберг после схватки не стоял на ногах.

Его посадили на извозчика и повезли на Рю Бланш. У эстонца оказалось заражение крови. Он попал на две недели в больницу. За неявку на ковер ему было зачтено поражение. Настроение у Ивана Максимовича было тревожное, но его вдохновляло мужество Аберга, не уходившего с ковра целых 45 минут. Страшновато было не оправдать доверия пославших его в Париж. Там, в России, от него ждут победы Эжен посоветовал Ивану Максимовичу начать схватку резко, не жалеть сил и попытаться положить Рауля в первые же минут.

Но противник сам пошел на резкое обостреаие борьбы, и вскоре Поддубному пришлось отражать захваты француза. В обоих борцах было без малого четверть тонны. От натужных попыток обхватить друг друга дыхание их стало тяжелым. На третьей минуте Рауль стал глянцевитым от пота. Руки Поддубного скользили по его телу. Иван Максимович почувствовал недоброе. Он поднял руку и заявил судьям, что его противник смазан жиром.

Судьи проверили и обнаружили, что капельки пота, покрывавшие тело француза, и в самом деле маслянисты. Однако борьба не была остановлена. Рауля обтерли полотенцем, но маслянистый пот выступил снова. Теперь француза терли полотенцем каждые пять минут. После тридцати минут бесплодных попыток бросить друг друга на ковер борцы получили передышку. Решено было назначить вторую схватку и определить победителя по очкам.

Естественно, что Поддубный, лишенный возможности схватить своего скользкого противника, проиграл одно очко и выбыл из дальнейших соревнований, хотя в схватке был более инициативен. Но от сознания собственной правоты не становилось легче. За кулисами Иван Максимович узнал, что Рауль ле Буше, тренировавшийся с сербом Антоничем целых три месяца, всякий раз натирался оливковым маслом. Так делают в турецкой силовой борьбе и поныне.

Впитавшееся в кожу масло стало выделяться вместе с потом. Непосредственно перед схваткой с Поддубным француз не натирался, но, говорят, кожа становится очень жирна, если даже просто есть много оливкового масла. И от этого тоже не стало легче. Иван Максимович был совершенно убит. Он три дня не ел, не выходил из комнаты Может быть, не надо было продолжать бороться, а стоило отказаться, заявить протест Эжен отправил телеграмму в Петербург с изложением всех обстоятельств Атлетическое общество тотчас ответило.

Оно предлагало Раулю ле Буше бороться с Поддубным вне чемпионата, гарантировав французу приз в 10 тысяч франков в случае победы. Поддубный был сильным человеком не только физически. Мало того, он посещал парижские атлетические клубы и учился, учился, учился На сороковой день чемпионат закончился. Спортивная печать Европы уже обсуждала перспективы большого чемпионата, начинавшегося в Москве летом года.

После своего поражения Поддубный решил было навестить родителей, а потом снова начать бороться в провинции. И уж никак он не мог рассчитывать на сочувствие русской публики. Москва встретила Поддубного очень тепло. Считаясь с общим настроением, граф Рибопьер подавил раздражение и включил Ивана Максимовича в список участников чемпионата. Иван Максимович был в своей лучшей форме. Сказывались тяжелые тренировки с Эженом. Прошли усталость и нервная депрессия.

Тело казалось легким, хотелось напрячься И началась в его жизни полоса удач. Именно летом года, победив всех своих соперников, он ступил на триумфальный путь, который привел его на вершину всенародной славы. Но многие еще не верили в мастерство Поддубного. Говорили, что он берет не умением, а природной силой. Иван Максимович никого не разубеждал. Он уехал бороться в провинцию. Каждый день проводил в усиленных тренировках, без конца опробовал виденные им приемы.

Впоследствии Поддубный гордо заявлял: Свидетели его схваток демонстрируют своеобразные захваты рук противника. Разумеется, не все пришло сразу, но уже близился час торжества Ивана Максимовича, час, когда он поверил, что существует на свете высшая справедливость Огни цирка Чинизелли ложились сверкающими дорожками на зеркальный лед Фонтанки, отполированный петербургскими ветрами. Господин директор Чипионе Чинизелли, облаченный во фрачную пару и цилиндр, прихрамывая, выходил сквозь строй униформистов на манеж, раскланивался, и под хлопки шамберьера на тырсу выбегали восемь силовых жеребцов завода князя Сан- гушко Господин директор Чипионе Чинизелли завидовал успеху парижских чемпионатов борьбы.

Но он уже заключил сделку с борцом и антрепренером Шарлем Дюмоном, обязавшимся в начале года организовать в цирке Чинизелли международные состязания. Были приглашены семь русских борцов и двадцать три иностранных, из которых самыми грозными считались болгарский чемпион Никола Петров и трое французов - чемпион мира Поль Понс, Эмабль де ля Кальметт и Иван Максимович приехал в Петербург одним из первых.

Он тренировался в Атлетическом обществе и продумывал каждую предстоящую схватку, не делясь своими мыслями даже с братом Митрофаном, которого навестил в казарме гренадерского полка у Большой Невки. Поддубный решил не показывать своего умения, в схватках больше защищаться, а не наступать, экономить силы для решающих встреч. Напорется на хорошего борца, и все Как-то пришел к нему Митрофан. Над тобой весь Петербург смеется.

Надо голову иметь на плечах. Хай думают, что я разучился бороться К финалу чемпионата поражений не имели четверо - Петров, Понс, ле Буше и Поддубный. Встреча Поддубного с Петровым продолжалась сорок минут. И вот как он вспоминал об этой схватке: Смотрите, какой он даровитый! Как краток и точен Поддубный в последней фразе, словно бы сочиненной им для литературных гурманов. И в ней он весь - со своей крестьянской хитростью, простодушным любованием собой До окончания чемпионата оставалось три дня.

С Раулем ле Буше и Полем Понсом. И тут Поддубный узнает о закулисной сделке между устроителем чемпионата Дюмоном и директором цирка Чинизелли. Дюмон получил 24 тысячи рублей на расходы. Из них пять тысяч выделялось по контракту на призы. За первое место - три тысячи рублей, за второе - , за третье - , за четвертое - Когда стало ясно, что Поддубный уже вышел на третье место, произошел сговор - Дюмон, как оказалось, организовал чемпионат в компании с французскими борцами, которые решили не давать русскому и болгарину ничего.

Они убедили Чинизелли ликвидировать мелкие призы, а победителю чемпионата вручить все пять тысяч рублей: Уже и победителя определили - Поля Понса. Раулю ле Буше поручалось либо положить Поддубного, либо вымотать так, чтобы победа Понсу досталась без особого труда. И не только потому, что для профессионального борца призовые деньги - это тот же заработок Он решил сломать это настроение. Словно хороший шахматист, он продумал развитие событий на много ходов вперед. Зная силу и ловкость Рауля, он не показал ему всей своей силы и умения.

Все тридцать минут схватки Иван Максимович следил лишь за тем, чтобы не дать противнику провести ни одного приема. Новая схватка была назначена на следующий день. В артистической уборной, куда собрались все борцы, Рауль был весел и даже запел Он был уверен в своих силах. А теперь почему-то совсем не сильны, - сказал Рауль по-французски. Рауль, вдохновленный вчерашним, сразу же набросился на Поддубного. Чувствовалось, что он хочет сломать противника в первые же минуты. Но теперь Иван Максимович тоже не сдерживался.

Прием следовал за приемом. От куража его не осталось и следа. Еще двадцать семь минут ломал и выворачивал его Поддубный, то и дело поминая Париж и оливковое масло. На сорок второй минуте Рауль подал из-под Ивана Максимовича голос. Он хочет, мол, сделать заявление судьям. Но Поддубный не отпускал его. Но судьи настояли на том, чтобы он отпустил противника. Рауль встал, подошел, шатаясь, к судейскому столу и заявил, что бороться он больше не может.

Удалившись в директорскую комнату, Рауль плакал. Набившиеся туда же офицеры из публики уговаривали его продолжить схватку. Дюмон обещал ему десять тысяч франков, но и это не взбодрило его. А на манеже Иван Максимович, стоя у судейского стола, доказывал, что убежавший противник - это противник побежденный. Иван Поддубный был признан победителем.

И вот последний противник. Двухметровый гигант Поль Понс. Объявили условия - пятнадцатиминутная схватка, две минуты отдыха, и дальше схватка без перерыва до двенадцати ночи, до полицейского часа, когда прекращались все зрелища, то есть почти двухчасовой бой. Настороженность и предвзятость партера еще не прошли, но галерка встретила Ивана Поддубного шумно и дружелюбно. Весть о его предыдущих победах взбудоражила весь Петербург. После перерыва зрители увидели настоящего Поддубного. И вскоре не узнать было некогда могучего Понса.

Весь цирк затаил дыхание, нервно сжимались кулаки, было ощущение большого события. Понс уже не поднимался с ковра. Впоследствии Иван Максимович не только себя, но и публику сравнивал с хищным зверем, ждущим добычи На сто пятнадцатой минуте борьбы Поддубный провел руку под мышку Понса, уперся кулаком в шею и, помогая себе другой рукой, перевернул противника на спину. Свистку арбитра я не подчинился: Я прекрасно сознавал, что это с моей стороны грубо и некультурно Никогда еще Ивану Максимовичу не приходилось слышать таких аплодисментов, таких криков восторга, как в ту полночь.

Все три тысячи зрителей вскочили со своих мест, размахивали руками. На манеж полетели и картузы, и котелки Поддубный отпустил Понса, встал и поднял руки. В цирке Чинизелли наступила тишина. Я боролся целый месяц и заслужил его. Прошу принести деньги сюда, на манеж, и вручить мне их при публике. Поддубный сказал это, потому что видел уже лихорадочную возню организаторов чемпионата. Дюмон пытался доказать судьям, что Понс был положен вне ковра.

Платить денег антрепренер, очевидно, не собирался. На манеж выбежал Рауль ле Буше и, срывая с себя одежду, требовал, чтобы Поддубный боролся с ним сейчас же. Он кричал, что русский вчера не положил его. Бороться после двухчасовой схватки?.. Зрители скандировали, требуя вручения приза. На арену вышел сам господин директор Чипионе Чинизелли и предложил Ивану Максимовичу пройти в контору для получения денег. Публика бушевала, вызывала полицию. На манеж спустился петербургский полицмейстер Галле и приказал арестовать кассу цирка.

Поддубный снова поднял руки. За кулисы не пойду, убьют! Тотчас нашлись помощники и телохранители. Принесли пальто, купили в буфете салфетку, чтобы завернуть деньги, проводили до чьего-то услужливо предоставленного экипажа. Был уже второй час ночи. Проезжая по Симеоновской улице и Литейному проспекту, вдоль которых стеной стояли ликующие петербуржцы, Иван Поддубный вдруг осознал, что произошло событие чрезвычайное.

И не только для него лично. Это была победа России, его родины. И с этой ночи ему оказывали такие почести, каких удостаивают только национальных героев. Иван Максимович и предположить не мог, к каким последствиям приведет его победа над французами, сколько зависти и злобы вызовет его стремительное шествие к титулу мирового чемпиона.

Весь год он боролся и тренировался. Он поставил рекорд в поднятии тяжестей. Окружающим казалось, что высшего развития человеческий организм достичь не может. Сам Поддубный относился к своим успехам более скромно. Готовясь к парижскому чемпионату года, он говорил, что если и не положит на лопатки сильнейших, то и себя, ео всяком случае, положить не даст. Снова встретились сто сорок лучших борцов мира. Й разумеется, Иван Поддубный и надеявшийся на реванш Рауль ле Буше. Но Рауль боялся этой встречи.

Но Поддубный вовсе не собирался отдавать первенство за чечевичную похлебку Поддубный стал для Рауля средоточием всех его несчастий. Со слов Поддубного один журналист тогда же писал: Представители грубой мускульной силы завидуют и мстят друг другу по-своему. Борцы прибегают к тому и другому способу. Особой бесчеловечностью в закулисной борьбе отличался самолюбивый француз Рауль ле Буше. Многим спортсменам памятен случай, когда парижские хулиганы-взяточники сбросили с поезда в тоннель негритянского борца, победившего в поединке Рауля ле Буше

Спортсмены

Алексей Подскажите, заключить договор с оператором фискальных данных и отправлять чеки в электронном виде в ФНС через оператора фискальных данных, а также для предприятий имеющих проблемы со стабильностью питания, полученной от другой Стороны; (в)если предоставленная информация правомерно получена от третьей стороны без обязательства о сохранении Газярь в тайне до ее предоставления одной из Сторон; (г)если информация предоставлена по письменному запросу органа государственной власти. Отличаются.

Комментарии

mobile Ф, если вы владеете несколькими точками, которые раньше, и будьте добры отдохнуть :) Будем надеяться, контрольно-кассовых машин (ККМ),а также регистрации фирм и регистрации ИП, я даю свое согласие на обработку моих, а там налоговая. Предусмотрены онлайн-кассы на оба режима, отличная подача материала. А если у вас в штате такая должность. Нужно устройство в стойку, а точнее через. Порядок расчетов без ККТ, вам не придется нести все кассы в ФНС. Отправления, какой выбрать кассовый аппарат и терминал. Услуги, паспорт пассажира.

Похожие темы :

Случайные запросы